Основы православной культуры. Краткий курс
Я знал одного такого попа из Печатников, он говорил по пьяни, что нах.
Мол, не сотвори себе кумира, понеже пониже кумир у тебя в штанах
шевелится, как древний хаос.
Не вари, говорил, козленка в такой-то матери молоке,
не гадай, умолял, по полету птиц, по печени их, ниже по своей руке,
лучше выпей, смеялся, еще и вали, пидарас, нах хаус.

Не трогай, говорил он, поп, этой рукою полового органа противоположного полу,
не говоря о своем поле/органе. На соревнованиях по футболу,
не пожалевши (не)трудового рубля,
болей за тех, кому Богородица по телевизору предсказала победу.
Садясь после матча в метро, смиренно говори: "А вот я поеду".
Выходя из метро, благочестиво говори: "О, приехал, бля".

И услышав (это я, я, я уже говорю) свист хулиганский
в темноте всемосковской ячменной ночи, беги, пока держит тебя земля,
качаясь, как палуба пьяного корабля,
пока не догонят и в глазах не зазвенит навеки самое-самое верхнее "ля".

Отъебитесь, суки, уже, я выучил ваш албанский.


Подземный рэп
Я вышел из подъезда, было около шести
Мне было меньше сорока, но я уже устал цвести
Вокруг царило блядство: менты гуляли вскачь
Отрезали по полжопы всем, кто съел футбольный мяч
Фанаты "Спартака" ебали все, что шевелится
Скинхедов убивали афрочурки и жиды
Все было как обычно, и белая метелица
Как всегда бывает в апреле, заметала все следы
Осторожно двери открываются
Осторожно двери открываются
Осторожно двери открываются


И я поехал на метро, но куда-то не туда
В вагоне этом собрались одни герои труда
Один с огромным носом, а другой с двумя
Третий с четырьмя, а четвертый с тремя
Пятый с айподом, шестой читает Мураками
Седьмой вообще, бля, ест с говенным говном пирожок
Я их всех потрогал вот этими вот руками
И вот этим вот мозгом испытал вот этот шок
Осторожно звери отрываются
Осторожно звери отрываются
Осторожно звери отрываются


Я им сказал: Пидарасы, вам всем от меня привет
Вы выдыхаете метан, вы поглощаете свет
Вы не отбрасываете тени, вы идете ко дну
Вы больше в ширину, чем я в глубину
Вы, наверно, предпочитаете Генделю Баха
И я тоже тону в вашей массе, хотя я и говно
Идите вы на хуй, идите вы на хуй
И они ответили: а нам все равно
Осторожно твари отзываются
Осторожно твари отзываются
Осторожно твари отзываются


Тут поезд остановился на станции "Пиздец"
И я вышел из метро и увидел пиздец
Там сиял Фаворский свет, но как-то не так
И дежурный по станции сказал, что я мудак
И я с ним согласился, и я вышел в город
И этот город опять назывался "Москва"
Как всегда бывает в апреле, падал хуй на ворот
И в подъезде на стене была вывешена фетва
Осторожно чакры закрываются
Осторожно чакры закрываются
Осторожно чакры закрываются



Подражая блядскому академику Пушкину
Надо убить, непременно надо
трех Матрен,
да Луку с Петром,
шестерых Ивановых из администрации президента,
Иванова-седьмого, угандийского резидента,
блядского академика Куклачева,
престарелого депутата Егора "Кузьмича" Лигачева,
покойного писателя Хармса (Ювачева),
юмориста Шендеровича из Черного Телевизора
и Хайдуллина Рината, кондопожского провизора.

Надо убить, непременно надо, надо убить
Ивана Мартыновича Онищенко, фетишиста,
Михаила Семеновича Шенкмана, православного фашиста,
Виктора Петровича Тополева, суфражиста,
Питера М'бенгу, эксгибициониста и таксидермиста
и еще одного с кривой рожей таксиста,
имени которого я не знаю, но тоже пидераса,
еще непременно надо убить какого-нибудь брата-Покрасса,
Валерию Новодворскую, похожую на бритого Максима Соколова,
похожего на бородатую Новодворскую Максима Соколова,
патриота и мудака,
и еще кого-нибудь (например, Холмогорова), до кого дотянется революционная рука.

Надо убить, надо, непременно надо убить
слесаря Банина,
агрессора Ванина,
токаря Ганина,
скокаря Данина,
пекаря Жанина,
аптекаря Занина,
актера Канина,
вахтера Ланина,
того говноеда, который предложит убить Манина,
неизвестного Нанина,
всем известного Панина
и прочих анальных евреев и жидов,
а также какого-нибудь мусульманина,
чтобы не было нетранзитивности гомологических рядов.

Надо убить непременно, непременно надо убить
поп-мессию Маяковского,
мракобеса и педофила Жуковского,
психоаналитика Тарковского,
инсектофоба Чуковского,
жопника Чайковского,
мемуариста Жолковского,
коммуниста Чаковского,
гопника с балалайкой Исаковского,
несуществующего человека Галковского
и - на всякий случай - колумниста Тартаковского.

Надо еще убить, непременно убить надо
НАТО,
Франсуа Вийона, уважаемого, мажора и лимиту,
а также эту блядь из третьего подъезда и из пятого - ту.

Всех этих людей, товарищи, непременно надо убить.
А всех остальных обязательно, пожалуйста, надо любить.


К портрету NN, о котором говорят, что он - женщина
NN - как ни крути - титаническая фигура
такие люди рождаются раз в пять тысяч лет
а если он и женщина, так еще не значит - дура
или там делает за три рубля в подъезде минет

и вообще он выведен искусственно в пробирке
вот до чего продвинулся советский гений
потом его подбросили в роддом и на бирке
написали отчество в честь газа "гелий"

потом он окончил секретную школу в Ростове
работал в секретной лаборатории в Фергане
секретно летал в космос, был референтом при графе Хвостове
и выдвинулся в первые ряды на цыганской войне

и между прочим, пизду ему зашили доктора
приделали хуй и яйца, отрезали грудь
он не ходит в юбке, не красит ногти лаком с утра
и только раз в месяц болеет чуть-чуть

что же касается обвинений в педофилии,
то они почти ни на чем не обоснованны и смехотворны
что же касается обвинений в некрофилии
то они тоже почти ни на чем не обоснованны и совершенно смехотворны


Avec que la marmotte
Добиться вытеснения засоряющих перспективу теневых институтов
Стремится без стеснения ансамбль военно-полевых проститутов.

Коррупции, криминального произвола, рынка суррогатов и контрафакта
Слишком много вокруг. Слишком мало для текущего пятого полового акта,

В котором из черной машины выходит La Marmotte, Мой Сурок, а рот у него подведен сажей и сжат навроде куриной гузки.
Он говорит так: "Доказать, что о свободе и справедливости можно и должно думать и говорить по-русски,

Очень просто, даже не прибегая к четвертой итерации -
Никто не может присваивать власть в Российской Федерации,

Если он заранее не отстегнул за то, что партнеры не фиксирутся на его отвратительном запахе.
Возразить крикливой фракции «интеллектуалов», для которых солнце восходит на западе,

Очень просто, учитывая указанное выше обстоятельство. Или если не пиздить (в виде исключения) его ногой под вздох,
(А любое уточняющее прилагательное означает или авторитарное поползновение, или софистический подвох),

Мы, блядь, вообще-то, блядь, не так уж, блядь, много, блядь, чеченцы и едим.
Перенос ударения на отдельные составляющие демократического процесса неизбежен и необходим.

Глобальные плоды просвещения (экономические, информационные и военные инструменты глобализации)
Лишают отдельных представителей Администрации Президента радостей непосредственной перманентной мастурбации.

Поддерживать суверенитет без ущерба для демократии и быть открытыми, не теряя идентичности, -
Это, согласно с правами государства, согласными с правами Администрации, согласными даже с правами личности,

Значит: дрочить неутомимо и правой и левой. Проплачивая обе руки нефтью попеременно, но неукоснительно.
А расплачиваться ею за еду и одежду (и даже за «оборудование») — и безрассудно, и унизительно.

Россия теряла в крупнейших войнах больше солдат, чем любой ее союзник или враг.
Что-то, гм, меня, гм-гм, тошнит. Простите. Схожу-ка я поблюю, гм-гм-гм-ка, в ближайший овраг".


Геополитические стихи
В стране, где главная река впадает в озеро соленое, --
Атас, похмельная тоска, везде плывет говно зеленое.

А даже если и топор, так тоже из села известного.
На берегу -- мудак и вор, и всюду зуд пространства пресного.

Мешок с кулями на холме. Поправлю Кремль: пусть отражается
В эфира праведной волне. Пускай с грузинами сражается.

Пускай звучит в ушах "ура!" и барабан грохочет гадостно,
Пока дрожит опять Кура, и Терек пятки лижет радостно.

Пускай для редкой птицы Днепр откроет коридор с бассейном.
Пускай замрут гвардейцы пред Саддамом. Или пред Хусейном.

Пускай эстонцы и жиды, фашисты с памятью недолгою,
Сомкнут опять свои ряды над той же над рекой над Волгою:

Там плещет мелкая волна, под ней плотва и белорыбица,
Под ней персидская княжна -- блядь, понаехала и лыбится.

Хиджаб изысканный на ней. И к вечным льдам стремятся заново
Иртыш, Тобол и Енисей, Ермак, Кучум и тень Буданова.

А та река, где завелась однажды малая европица,
Венозной кровью налилась и менструально вспять торопится,

Стремясь от каменных домов, от заповедной римской долюшки,
К угодьям раков и сомов, к любезным ряпушке да корюшке,

Захватывая впопыхах фиванских сфинксов скифским посвистом...
На Элисейских на полях -- все обретем гламурный хоспис там.